Интерьер, аквариум с золотыми рыбками

  Анри Матисс, "Интерьер, аквариум с золотыми рыбками" (1914) © Наследники А.Матисса

Золотые рыбки и палитра

Анри Матисс, "Золотые рыбки и палитра" (1914) © Наследники А.Матисса 

Матисс, от золотых рыбок до сирен

Среди диптихов и серий, написанных Матиссом на одну тему, есть некоторое количество картин о золотых рыбках. Выставочный центр Жоржа Помпиду представляет два шедевра 1914 года на сюжет: « Интерьер, аквариум с золотыми рыбками » и "Палитра и золотые рыбки".

 Морские животные и рыбы, частые сюжеты Матисса, это определённые показатели  эволюционирования художника к синтетической и упрощённой живописи. Его учитель, Гюстав Моро говорил ему, с проницательностью и лёгким укором - "Вы упростите живопись..." или ещё "Вы же не будете доводить живопись до такого, упростить её до такой степени! Тогда живопись перестанет существовать..." В самом деле, Матиссовы рыбки "упрощены". Чтобы их создать, он вдохновлялся японскими гравюрами Хиросиге и Хокусая, пусть даже он не выводил из них утончённых изгибов, как большинство художников стиля "Ар нуво". Он видел в Лувре стилизованных дельфинов на греческих вазах и копировал (в течение 6 лет) «Ската» Шардена, которого он называл «великим рыбным натюрмортом». К тому же он заявил, что пребывание в художественном училище надо бы заменить на долгое пребывание в зоопарке.

  Золотая рыбка, это тихое и безмятежное существо, объект для созерцания, медитации и визуального отдыха, которому Матисс посвящает свою живопись. В этом смысле видение Матисса, крайне чувствительного к восточному искусству: коврам, керамике, миниатюрам, которые он видел между 1893 и 1901 в Париже и Мюнхене,  становится сравнимо с видением восточных художников. И не случайно мотив аквариума с золотыми рыбками появляется в работах, созданных во время или после двух его путешествий в Марокко в 1912-1913гг. В центральном кадре знаменитого «Марроканского триптиха» (Москва, ГМИИ им.Пушкина), юная Зора присела  на терассе, на синей земле, которая несёт её, словно ковёр-самолёт. Слева перед ней бокал с золотыми рыбками, а справа – два красных бабуша. В этой грёзе на бирюзовом фоне, бабуши словно рыбки, плавают. В левом кадре триптиха, перед задумчивым сидячим в полутьме человеком, бассейн с рыбками стоит на освещённой земле у ворот старого города. Тот же сюжет, обыденный и экзотический одновременно, в картине «Марокканское кафе» (Санкт-Петербург, Эрмитаж), на которой двое медитируют и мечтают перед бокалом, слушая музыканта с дальнего плана. Обе рыбки и люди имеют единый, охристо-оранжевый оттенок. Признанная Матиссом цель – это чтобы зритель пережил через картину тот же медитативный, созерцательный отдых.

  Целую серию на этот сюжет создал художник в период весна-лето 1912 года: «Золотые рыбки на коричневом фоне» (Копенгаген), «Золотые рыбки и скульптура»(Нью-Йорк), «Золотые рыбки (с креслом)» (Москва).  Апполинер заметил, что в это время в живописных салонах было много «карповых». Он имеет в виду либо дань моде, либо одержимость восточной культурой после многочисленных китайских выставок. Матиссовы же рыбки являются чем-то большим, метафорой скованного искусства, освобождённого в бокале, мозга или мастерской, цветного факта, который ориентирует взгляд , часто центростремительно, таким образом организуя пространство холста чтобы «достигнуть состояния конденсации ощущений, заключённых в картине». Матисс вдыхает в свои произведения сближение между животным, человеческим и растительным, которое, по его словам, очень затруднил европейский ренессанс.

После «Марроканского кафе», серия продолжается в 1914 и 1915 двумя произведениями, ныне выставленными в Центре Помпиду.

В  «Интерьере. Бокале с золотыми рыбками», нависающий вид, поднятая поверхность, распространение цветов и одинаковых форм, простых объектов, в зонах удалённых друг от друга сзади и спереди, внутри и снаружи, стягивают и растягивают пространство до такой степени, что глазу внушается движение на самом деле статичной рыбки. На голубых доминантах два красных пятна формируют мажорный аккорд , подчёркиваемый коричневым цветом перил и различными вариациями розового. В комплиментарном согласии и оппозиции  с этой красной ноткой, на переднем плане зелёное нутро глубокой чаши, на которой лежит серая полукруглая тень. Рыбка могла пройти там, как и глаз художника, из чаши в бокал, а из бокала – в речную воду, или наоборот, как линия тоненького растения, прыгающая в окно и пересекающая мост своими листиками, превращающимися в ступеньки. Лицом к мастерской на набережной Сен-Мишель, на другой стороне Сены, на набережной Межисри продавали золотых рыбок.  В 1906 году, Матисс говорил про свою картину «Открытое окно»: «…атмосфера пейзажа и моей комнаты стали единым целым». И в самом деле – бокал становится зеркалом комнаты-мастерской, мастерская – бокал, аквариум для художника. Английское название картины «Золотая рыбка». Она плавает в бокале, словно идея в голове, а цилиндр бокала соответствует цилиндрической концепции Сезанна. 

«Вид с Нотр-Дам» (Нью-Йорк, музей современного искусства) и «Открытое окно» (Париж. Центр Помпиду») осени 1914 года, называемая также «Открытый балкон» Матисса, это две работы, которые массами, соотношениями прозрачных и непрозрачных зон, являются вехами по пути к «Золотым рыбкам и палитре». 

Матисс писал в Камуэн в октябре 1914 года: «Пишу картину, это те же золотые рыбки, но я переделываю их, теперь с персонажем с палитрой в руке, который наблюдает (всё это в красно-коричневых тонах)». Он сопроводил письмо небольшим рисунком, на котором персонаж слева созерцает сочетание плода, растения и бокала. Зимой, уже в окончательном произведении, человек уступил место нагромождению линий и штрихов, которые сближают планы, словно двинулось окно или занавесь. Стол и ёмкость из предыдущего произведения были заменены на коричневую зону, в которой белые прямоугольная палитра и  палец указывают на цилиндрический снежный бокал. Этот ансамбль напоминает край пианино с пюпитром и нотами. Также пюпитр появляется из металлических решёток, обрамляющих своими вензелями ёмкость с красными нотками. В треугольнике-метрономе синего неба перила балкона становятся мачтой, а холст – парусом. И вновь тоненькое зелёное растение, над золотистым фруктом соединяет собой воду бокала и небеса.

Через синий, белый, красный и коричневый,  Матисс добился музыкальной гармонии и резонанса в войне, объявленной в августе 1914 года. Художник-музыкант («Интерьер со скрипкой», 1918, Копенгаген, и «Скрипач у окна», 1918, Париж) концентрируется и противостоит военной разрухе своей кубистической работой. В то же время он сближается с Хуаном Грисом.

Андре Бретон в 1923 году называет эту картину одним из трёх величайших произведений современности и способствует её приобретению кутюрье Жаком Дусэ, который помещает её среди трёх знаковых произведений своей коллекции – «Авиньонскими девицами» Пикассо и эскизом «Цирка» Сера. «…Деформация, полное проникновение жизни автора в каждый объект, магия красок, всё здесь присутствует…» (Бретон). Жоржу Дютюиту эта картина навеяла влажную корабельную атмосферу: «эта тишина, влажность лишь усиливают яркость золотых рыбок. Они занимают лишь малое место в картине, но оно комплиментарно своими окрестностями». 

Будут и другие произведения с золотыми рыбками и задумчивым персонажем в 1923 и 1929. В конце 1920 годов Матиссу требуется больше пространства для живописи. Его авиапутешествия, открытие Полинезии, Нью-Йорка – это параллельные эксперименты, а картина «Танец» для фонда Барнса – иллюстрация этого нового творческого витка. 

Но особенно после сложной операции в 1941, когда Матисс зажил своей новой, второй жизнью, он захотел «выйти за границы сюжета», достичь «большего простора, настоящего пластического пространства». Он отказывается от «игр с кисточками» и создаёт свои гуашевые «обои-аппликации», которые словно улетают со стен его комнаты.

После очистительной работы, абстракций альбома «Джаз» в 1943 году для издателя Териада, живопись стала, как он её назвал «воздушной и даже невесомой», или ещё «после этого очищения я оставил свою обувь за порогом, как в мечети»

Среди  шедевров того времени, «Морские твари» (1950, Вашингтон) и «Китайские рыбки» (1951, Лос Анжелес), которые являются эскизом к витражу в столовой на вилле издателя Териада (теперь в музее Матисса, в Като-Камбрези). Матисс  говорил, что одна из тех рыб – это дюгонь: «Вот дюгонь (…) и сверху морское животное в виде водоросли. А вокруг цветы бегонии». В огромных гуашевых аппликациях «Бассейна» (1952, Нью-Йорк) рыбы и люди-сирены, летают и плавают среди звёзд – морских и небесных. 

Величием своих творений, ослепительным светом и цветом архитектурных пространств, что в Часовне Розери в Вансе, что в столовой Териада, бокал, интерьер, комната – всё стало небесами и морями и Матисс в них проявляется подобно китайскому художнику, заявляя: «Мне кажется, что мой рисунок подобен дыханию моря».Кристиан Лассаль 

Christian Lassalle

 Мастер-класс Рисуем "красных рыбок"